и Сизифе
Николай Огарев
Огарев Николай Платонович (1813-77), революционер, поэт, публицист, революционер. Друг Герцена. Один из организаторов революционного кружка в Московском университете, в 1834-39 в ссылке. С 1856 эмигрант, один из руководителей Вольной русской типографии в Лондоне. Разрабатывал социально-экономическую программу крестьянской революции. Романтическая лирика, поэмы. Умер в Гринвиче близ Лондона, в 1966 прах перевезен в Москву на Новодевичье кладбище.
Тантал
Вокруг меня журчит струя,
Но до воды хочу лишь я
Коснуться жаркими устами —
Она уж льется прочь волнами;
С дерев прибережных ко мне
С плодами ветви гнутся, гнутся,
Но лишь хочу сорвать — оне
Вдруг зашумят и разогнутся,
И, насмехаясь в вышине,
Плоды далеко остаются.
И страшным голодом томим,
И страшной жаждою палим,
Дышу тревожно я, дыханье
Мое — огонь, внутри горит,
Гортань суха, тоска томит,
И даже слез нет на страданье!
О! если бы когда-нибудь
С своих высот взглянули боги —
Как у меня ввалилась грудь,
Как исхудали руки, ноги,
Наруже ребры, желчина
Покрыла впалые ланиты,
Глаза безумные открыты,
Ни день, ни ночь не зная сна, —
Им стало б жаль... Но, без вниманья
К моей страдальческой судьбе,
Они едят и пьют себе,
Всегда довольны, без желанья.
А я томлюся день и ночь
И мук не в силах превозмочь,
И в ваш Олимп недостижимый
Проклятье, боги, вам я шлю
За голод мой неутолимый,
За жажду вечную мою!
За то, что вы всегда в покое,
И что мученье — жизнь моя,
И, наконец, проклятье вдвое
За то, что все ж бессмертен я!
Григорий Кружков
Григорий Михайлович Кружков (родился в 1945), русский поэт, переводчик с европейских языков, автор стихотворений для детей.
Строфы о Тантале
Взаправду это или мерещится? —
Стоит Тантал в потоке струящемся;
От жажды лютой ссохлись губы,
Близко питье, но питье отравно.
Стоит Тантал по шею в Москва-реке,
По шею в Волге стоит и в Ладоге;
О, до чего красивы эти
Радуги нефти — да пить охота.
Охота есть. И есть изобилие
Плодов земли на ветках склонившихся:
Пируй, Тантал, чего боишься? —
Рядом — еда, но еда отравна.
А что ты думал? что незамеченным
Пройдет — кормить богов человечиной?
Что можно обмануть любую
Правду — небесную и земную?
Но есть такие жены — Эринии,
И месть всегда за злом воспоследует.
Терпи, Тантал, терпи и думай —
Ведь у тебя в запасе вечность.
Хуан де Аргихо
Хуан де Аргихо (1567-1623) — испанский поэт севильской школы, меценат, занимал пост рехидера в Севилье. Автор блестящих сонетов, Аргихо выбирал для стихов преимущественно темы античности; подражал Горацию.
Тантал
Карают боги гнусного Тантала,
чья низость на пиру ввела их в гнев.
Своим обманом мудрость их презрев,
изведал он, что значит их опала:
к воде ладони тянет он устало,
почти касается рукой дерев,
но Эридан уходит, обмелев,
и дерево ему плода не дало.
Ты удивлен, страдальцу сострадая,
что плод, в его уста не попадая,
приманкой служит для его очей?
Ну что ж, окинь округу трезвым взглядом,
и ты увидишь сто Танталов рядом —
несчастных, средь богатства, богачей.
(Перевод с испанского Павла Грушко)
Сизиф
Стеная от усталости фатальной,
За шагом шаг, пятой ища опору,
Он тяжкий камень вкатывает в гору;
Но лишь приблизится к вершине скальной,
Выскальзывает камень колоссальный
Из рук — и вновь, согласно приговору
Судьбы враждебной, вверх по косогору
Он должен груз толкать первоначальный.
Но, как бы ни был труд Сизифа тяжек,
Его измученные казнью руки
Порою ведают отдохновенье;
Лишь мне судьбина не дает поблажек:
От гнета памяти моей и муки
Нет передышки даже на мгновенье.
(Перевод с испанского Григория Кружкова)
Вельхавен, Юхан Себастьян
Вельхавен Юхан Себастьян (1807-1873), норвежский поэт. Сын священника, получил богословское образование, был профессором философии в Христиании. В сборнике сатирических сонетов «Рассвет над Норвегией» критиковал состояние духовной жизни своей страны. Лирика Вельхавена, собранная в книгах «Стихи» и «Сборник стихов» посвящена изображению норвежской природы и душевной жизни человека.
Тантал
Безмерно гордый, что любим богами,
Дерзнул Тантал с небес позвать их в дом,
Они вошли неслышными шагами
И сели за столом.
И вот, всегда ласкаемый на небе,
Вновь был почтен он всех богов отцом:
Дать нектара ему велел он Гебе
И наградить венцом.
Он пил — и грудь охватывало пламя;
С тех пор и до конца он был томим
Тоской, не исцеляемой богами,
По радостям земным.
Над ним свершилось Эвменид деянье:
Как повествует древний, темный миф,
Сошел он в дол отверженных, к страданью,
Питья богов испив;
Тугие гроздья, сладким соком полны,
Касались тих жаркого чела,
И, чистые свои вздымая волны,
У губ река текла,
Но от него отшатывался каждый
Ему в мученьях вожделенный плод,
И мимо уст, не утоляя жажды,
Струилась пена вод.
От пития земного нет блаженства
Тому, кем кубок Гебы был испит:
Он в гордом сердце жажды совершенства
Вовек не утолит.
(Перевод с норвежского А. Шараповой)
Сизиф
Счастливые могли сойти гурьбою
В Элизиум, где медленная влага
Бесшумных рек и полнота покоя
Напоминала им земные блага.
Но мне открылась даль иного мифа:
Зеленый куст, склонившийся над Летой,
Стон музыки и немота Сизифа.
Проходят дни. Зима сменяет лето.
Счастливые несутся пестрой стаей.
Ничтожные бредут толпой унылой.
Он рвется вверх, безмерно вырастая —
Еще гордясь закабаленной силой.
Уже вот-вот он будет на вершине,
Толпа теней его припомнит имя.
Но камень рухнул — и опять в долине
Его следы пересеклись с другими,
Высот не испытавшими следами.
И сам себе он кажется безвольным
Ничтожеством: он не осилил камень,
Который мог бы стать краеугольным.
Нагорный храм мог сделаться итогом
Его мечты, возвысившись над бездной
Несчастный грешник, ты осмеян богом —
Ты побежден в сраженье с бесполезным.
Но каждым низвержением гранита
Ты давишь змей, крадущихся по склонам.
Храм не воздвигнут, но змея убита.
Ты победил в стремленье непреклонном.
(Перевод с норвежского А. Шараповой)
Семен Венцимеров
Семен Михайлович Венцимеров (1947-?) — автор восьми поэтических книг, лауреат и призер многих поэтических конкурсов, журналист.
Родился в Черновцах, окончил факультет журналистики МГУ, ранее жил и работал на радио и в газетах Новосибирска, сейчас живет в Нью-Йорке.
Ахейские сказания. Сизиф. (отрывок)
Теперь изложим древний миф,
Где главный персонаж — Сизиф.
Эола, Энареты сын,
Супруг Меропы, властелин
Коринфа... Так он был хитер,
Что даже и богов на спор
Легко дурачил, как котят...
Как полагаете, простят
За дерзость боги? Вот Асоп,
Бог тихой речки морщил лоб —
Разыскивал Эгину, дочь...
Сизиф: пожалуй, я помочь
Тебе в тех поисках могу...
— Ты лжешь, Сизиф! — Богам не лгу!
Все расскажу, но не за «так»...
— Чего ж ты хочешь? — Да пустяк:
Коринфу надобен родник....
Асоп услышал — и поник —
Он воду раздавать жалел...
Сизиф иначе не хотел
И слова лишнего сболтнуть...
Пришлось Асопу в землю ткнуть
Волшебной палкой — и возник
Хрустальной чистоты родник...
Сизиф же точно не солгал,
Что в царстве происходит, знал —
И он Асопу говорит:
—Эгину умыкнул Кронид.
Зевс торопился тем путем...
— Украсть дочурку белым днем!
Асоп был гневен, разъярен,
И, зная путь, понесся он,
За Зевсом следом — и нагнал,
Представьте — Зевса напугал —
Поскольку нимфу нес в руках,
Был не при молниях — и страх
Объял Кронида — и Кронид
Скалы огромной принял вид,
Эгину в остров превратил...
Но зло к Сизифу затаил
Гадеса просит Зевс Кронид
Принять предерзкого... Летит
К Сизифу лично сам Гадес...
— Что за почет мне? Ведь Гермес
Сопровождает души вниз...
А ты здесь для чего? Винись!
Нежданным тот вопросец был...
Пока Гадес сообразил,
Как потолковей отвечать,
Его успели в цепи взять.
Подземный бог, как пес цепной...
— Ну, погоди ж! Никто со мной
Так прежде поступать не смел...
— Вот видишь! Ну, а я сумел...
Сиди послушно на цепи
И охраняй дворец. Не спи!
Покуда на цепи Гадес,
Нарушен ход земли, небес.
Пусть мойры обрывают нить —
Не могут жизнь остановить —
Никто не может умереть,
Остановилась в мире смерть...
Так продолжалось много лет...
Пришлось Крониду повелеть —
И Арес полетел в Коринф
Спасать Гадеса... Так Сизиф
Отвоевал себе кусок
смерти... Знал, что вскоре бог
За ним пошлет гонца опять:
Велел себя не отпевать,
Не хоронить, а под язык
Не класть монетку... Тут возник,
Нарочно посланный за ним
Гермес... К Гадесу уводим,
Сизиф спокоен — я вернусь,
Не допускайте в сердце грусть...
Гадес в смятенье... Как же так?
А где под языком пятак?
А где же погребальный пир?
Сизифа шлет обратно в мир
Все несуразности убрать,
По распорядку помирать...
Сизифу же по нраву — жить.
Живет, не думая тужить,
Пирует — жизнь вкусна, ярка —
Продлится лет его река...
Он дожил до преклонных лет...
Но все ж — семь бед, один ответ —
И наш отъявленный мудрец
Попал к Гадесу наконец.
Судья подземный, Радамант,
Нашел особый вариант
Для наказанья хитреца:
Ему отныне без конца
Обкатанный рекой голыш
На гору втаскивать, но лишь
Останется один вершок,
Тот камень — вниз... И вновь — шажок —
Наверх — подталкивай валун,
Без счета дней, без счета лун,
Вплоть до скончания веков —
Урок для прочих муд... рецов...
Витольд Вирпша
Витольд Вирпша (1918-1985), польский поэт, прозаик, эссеист. Родился в Одессе, учился в Варшавском университете. С 1970 года жил в Западном Берлине. Автор многих книг стихотворений и поэм, повести «Апельсины на колючей проволоке», эссе «Игра смыслов», сборника рассказов и пьес «Убийца», публицистической книги «Кто ты, поляк?».
Сизиф
После того как он в очередной раз
Вкатил камень в гору и тот скатился,
Сизиф сошел с горы и уселся
На своем мертвом палаче. Ход
Его рассуждений был следующий:
Я осужден; своего палача я сам
Привожу в движенье; стало быть палач
Не может принудить меня к исполнению
Приговора.
Действительно, ад был пуст.
Насколько хватает глаз: гора,
Камень, сухая трава аж до склона неба,
Он сам, Сизиф, воздух для дыханья,
Немного света из неизвестного источника и
Ничего сверх этого. Вывод был правильный:
Палач беспомощен. Сизиф
Закурил папиросу,
Докурил папиросу, погасил
Окурок и пошел. Гора уменьшалась,
Камень (палач) исчез; Сизиф не
Встретил никого, кто мог бы его при-
Нудить, но не почувствовал себя свободнее.
(Перевод с польского Владимира Британишского)
Евгений Кан
Монолог Сизифа
Опять мой камень катится с горы,
Опять терплю бессмысленные муки.
О, Зевс, построил я Коринф,
Проверь, пощупай — город мой не глюки!
Зачем обрёк на бесполезный труд, —
Он непосилен даже эфиопам,
Но знаю точно, здесь я не умру,
Пока ты спишь с женой моей, Меропой.
Калейдоскоп меняет день на ночь...
Я даже не подвластен снам Морфея.
Свой тяжкий крест я вынужден волочь,
Лишь потому, что был я вас умнее.
Михаил Рахунов
Сизиф
Все бежит по нарастающей:
Камень катится с горы.
Это значит: смерть пока еще
Затаилась до поры.
Камень вновь плечом уверенным
Прижимаю и качу,
И над временем потерянным,
Над богами хохочу.
Солнце светит, синь — безбрежная,
Птичий гомон у реки.
Это значит: я по-прежнему
Жив — назло и вопреки!